— Русские убили моего отца и его братьев. Если бы вы были русскими, я перебил бы вас всех до единого. — Лицо мальчика исказила судорога ненависти и горя.

— Не сомневаюсь, ты поступил бы именно так, — торжественным тоном произнес Мурат. Сунув руку в карман, он извлек оттуда несколько купюр. Чтобы взять их, мальчику пришлось засунуть короткоствольный автомат за пояс. Наклонившись к парню, Мурат проговорил заговорщическим шепотом: — А теперь слушай меня внимательно. Я расскажу тебе, где можно разжиться патронами для твоей «гюрзы», чтобы, когда нагрянет новая зачистка, ты был во всеоружии.

— Спасибо! — Лицо Азнора осветила улыбка.

Халид Мурат прошептал мальчику на ухо несколько слов, а затем отступил и дружеским жестом потрепал его по голове:

— Да пребудет с тобой Аллах, маленький воин, и да поможет он тебе во всем, к чему ты стремишься!

Чеченский командир и его заместитель проводили мальчика взглядом, наблюдая за тем, как он взбирается по нагромождению каменных руин, прижимая к себе рукой неразорвавшийся российский фугас. Затем они вернулись к своим машинам. С раздраженным ворчанием Мурат захлопнул тяжелую бронированную дверь, и они оказались отрезаны от того мира, в котором остался Азнор.

— Неужели тебя нисколько не волнует, что ты послал ребенка на верную смерть?

Мурат смерил его взглядом. Снег на его бороде уже растаял, превратившись в дрожащие капли, и сейчас он был похож скорее на почтенного имама, нежели на полевого командира.

— Этот ребенок должен кормить, одевать и, что еще более важно, защищать свою семью, как если бы он был взрослым. Так вот, я дал этому ребенку надежду, цель существования. Короче, я подарил ему смысл жизни.

Лицо Арсенова превратилось в суровую, горькую маску, в глазах зажегся недобрый огонек.